СОБЫТИЯ И КОММЕНТАРИИ
Украинский конфликт в 2014 году: хроника кровавой реконструкции

 

Николай Александрович Митрохин (р. 1972) − научный сотрудник

Центра восточноевропейских исследований университета

Бремена. Автор книг «Русская партия: движение русских

националистов в СССР» (2003), «Русская православная церковь:

современное состояние и актуальные проблемы» (2004),

опубликованных в серии «Библиотека “НЗ”».

[1]

 

В конце августа оппозиционные российские СМИ и блогеры оповестили граждан своей страны о первых достоверно известных им фактах участия (и гибели) российских военнослужащих в боевых действиях на территории Украины[2]. Украинским гражданам и многим другим, кто находился за пределами России, давно было известно, что проект образования на территории Донбасса сепаратистских «республик» нежизнеспособен без постоянного притока новых сил с территории России. Впрочем, одно новое обстоятельство в сообщениях российских СМИ было. Оно заключалось в том, что «добровольцы» в России кончились и очередь дошла до кадрового состава российской армии, направляемого воевать уже без всякого идейного стимула, но по прямому приказу командования[3].

В этой статье я попробую воссоздать хронологию и логику процесса, в результате которого погибли тысячи людей, включая и кадровых российских военных. В силу понятных причин моими основными источниками являются результаты журналистских расследований, интервью с участниками военного конфликта, блоги. К сожалению, на этом этапе практически невозможно ссылаться на более привычные и традиционные исторические источники − официальные документы, архивы и так далее. Надеюсь, в будущем этим займутся историки, если, конечно, получат в свое распоряжение необходимые материалы. Однако, несмотря на явную уязвимость и недостаточность источников, находящихся в моем распоряжении, они позволяют реконструировать общую картину происходившего на Донбассе весной−осенью 2014 года[4].

Вооруженная фаза конфликта на Донбассе успела пройти несколько существенных этапов, в ходе которых со стороны условно «пророссийской стороны» последовательно оказывались задействованы совершенно разные силы. Это обусловило стремительную смену первых лиц ДНР и ЛНР, равно как и списка «героев Новороссии», поднятых на щит российской прессой.

 

Первый этап: «вооруженное восстание»

Политическое движение сторонников присоединения Донбасса к России существовало в регионе с конца 1990-х годов. Оно состояло из множества малочисленных, маловлиятельных и слабо связанных между собой групп различной идеологической и культурной ориентации (казаки, ветераны-десантники, православные активисты, неонацисты-неоязычники, поклонники публициста Александра Дугина)[5]. Спецификой эскалации конфликта на Донбассе в марте−апреле 2014 года стало стремительное вытеснение с политического поля идейных «сепаратистов» (если следовать украинской терминологии) «ополченцами» (если следовать терминологии российских государственных СМИ) или пророссийскими боевиками (мне кажется, это вполне корректное обозначение). Это были люди, ранее, как правило, не известные в качестве политических или общественных деятелей, которые стали решать политические задачи методами вооруженного насилия.

На первом этапе − при вооруженном захвате власти в некоторых городах региона в период с 12-го по 20 апреля 2014 года − «ополченцев» изображали несколько групп. Главными ударными силами были мелкие криминальные группировки (и привлеченные ими для массовки «гопники»)[6], которые надеялись избавиться не только от украинских властей, но и от доминирующих в регионе старых мафиозных грандов, в числе которых наиболее часто упоминают миллиардера Рината Ахметова. Связанная с ним политическая и экономическая элита региона, являющаяся ядром «Партии регионов», очевидным образом не хотела присоединения Донбасса к России, что означало бы передел собственности и прочие неприятности. Мелким предпринимателям, криминальным деятелям, чиновникам (преимущественно связанным с наиболее криминализированными сферами экономики) и офицерам милиции районного уровня подобные радикальные политические преобразования, наоборот, давали большие надежды.

Примером этого послужила ситуация в Крыму. Там Сергей Аксенов, имевший в криминальных кругах кличку «Гоблин»[7] и хорошо известный как местным правоохранительным органам, так и крымским политикам (последним как лидер малочисленной фракции в региональном парламенте), в марте, опираясь на российских военных, захвативших здание парламента, смог стать премьер-министром.

На Донбассе это явление приняло куда больший масштаб. Хотя даже о первых лицах в рядах пророссийских боевиков мы знаем очень мало, а добравшиеся до них российские интервьюеры предпочитают не копаться в их биографиях, имеющихся в нашем распоряжении фрагментарных данных достаточно для осознания общей картины. Инициатор захвата региональной администрации в Луганске Валерий Болотов, ставший первым премьером ЛНР, был ранее известен как «смотрящий за копанками» (нелегальными шахтами) и принадлежал к окружению главы фракции «Партии регионов» в Верховной Раде Александра Ефремова[8]. Сменивший его на этом посту Игорь Плотницкий, с началом событий на Донбассе создавший собственный вооруженный отряд «Заря», в 1990-е годы занимался крайне криминализированным бизнесом по торговле топливом, затем был чиновником по контролю за качеством этого топлива[9]. Первый (18 мая − 7 июля) «премьер-министр» ЛНР Василий Никитин был неудачливым предпринимателем[10]. Нынешний глава ДНР Александр Захарченко, чья биография, предшествовавшая середине 2014 года, особенно тщательно скрывается от общественности (известно лишь, что, не имея законченного высшего образования, он «занимался малым бизнесом, руководил коллективами в угольной промышленности»[11]), после событий на Майдане «достал лопату и выкопал из своей клумбы личный автомат; помимо автомата, […] там еще лежали два пистолета, ящик гранат и снайперская винтовка»[12]. Ставший хозяином 300-тысячной Горловки Игорь Безлер, по кличке «Бес», был ранее известен как мелкий чиновник мэрии, курирующий похоронный бизнес[13]. Однокашник и друг Аксенова, предприниматель Сергей Здрылюк, по кличке «Абвер», несколько месяцев распоряжался 165-тысячным Краматорском, захваченным им в составе отряда Игоря Гиркина (Стрелкова)[14]. Павла Дремова, захватившего первоначально Северодонецк, а теперь контролирующего крупный город Стаханов в Луганской области, считают бывшим каменщиком; сам же в интервью он прямо признал, что «был бандитом»[15].

Впрочем, это были не просто криминальные авторитеты и третьеразрядные чиновники. Можно предположить, что как минимум часть из них были связаны с ГРУ и ФСБ и имели российские паспорта. Их весьма фрагментарно известные биографии сходятся в нескольких деталях. Эти люди имели военное образование (преимущественно полученное в России) и/или военный опыт. Многие из них были причастны к различным ветеранским объединениям (особенно ветеранов ВДВ). Кроме того, их фрагментарные биографии позволяют предположить, что в 1990−2000-е годы они какое-то время жили в России.

Так, Игорь Безлер официально представлялся подполковником ГРУ и сопровождал группу спецназа ГРУ в Славянске, а в мирное время возглавлял Горловское отделение союза ветеранов ВДВ[16], Валерий Болотов − ветеран афганской войны, председатель союза ветеранов ВДВ в Луганской области. Игорь Плотницкий − выпускник Пензенского высшего артиллерийского училища (1987)[17]. Александр Захарченко, несмотря на занятие бизнесом, имел неоконченное высшее образование в Донецком юридическом институте МВД и аттестовал себя как «кадрового военного»[18]. Сергей Здрылюк − выпускник военно-политического училища в Крыму. «Народный мэр Славянска» в марте−июне 2014 года Вячеслав Пономарев − ветеран афганской войны, переехавший в Славянск из Киева всего несколько лет назад. Павел Дремов, по данным украинской стороны, − ветеран войны в Чечне[19]. Вероятно, этим можно объяснить тот факт, что он, «гастарбайтер-каменщик», имеет квартиру в Санкт-Петербурге, а также, по его собственным словам, воспринимался земляками как «москаль» во время своих наездов в родной город[20]. Лидер крупной группировки из Лисичанска, весной 2014 года контролировавший город Алчевск, Алексей Мозговой был сотрудником военкомата в звании прапорщика, затем работал в качестве строительного рабочего в Москве.

Второй, самой малозначительной в военном и важной в политическом отношении, группой были местные пророссийские политические активисты из упоминавшихся организаций. Их присутствие позволяло делать вид, что группы, штурмовавшие административные здания, пользуются «народной поддержкой» и что происходящее похоже на донбасский «Майдан», а не инспирировано внешними силами.

Например, в Луганской области 2−3 апреля был создан «Координационный совет общественности», который образовали несколько десятков пророссийских организаций. 21 апреля в Луганске был проведен «областной Народный сход», который официально избрал «народным губернатором» Валерия Болотова и принял решение о проведении 11 мая референдума о территориальном статусе. Однако уже 27 апреля Координационный народный совет провозгласил Декларацию о суверенитете Луганской народной республики, а 29 апреля «Армия Юго-Востока» (вооруженная структура под руководством Болотова) захватила основные административные здания в Луганске и некоторых городах области. Общественный совет из примерно 50 пророссийских организаций действует «при премьере ЛНР» с 21 июня до сих пор[21].

О реальной значимости идейных сепаратистов ярко говорит судьба самого известного из них − Павла Губарева. Он стал известен в марте как руководитель митингов у здания Донецкой областной администрации, на которых он был «избран» «народным губернатором» области. Вскоре он был арестован СБУ и после обмена на военнопленных в мае 2014 года получил невысокий пост руководителя мобилизационного департамента Министерства обороны ДНР. В сентябре Губарев был и вовсе вынужден уехать в Москву. При попытке возвращения в регион в октябре (он хотел принять участие в выборах главы «республики»), его машина была обстреляна неподалеку от границы, он сам ранен и эвакуирован в Россию. Из всех немногочисленных идейных сепаратистов первой волны при власти в новообразованных республиках остался только один Андрей Пургин, возглавляющий в настоящее время Верховный совет ДНР.

Использовались «общественники» и в некоторых силовых акциях. Так, например, православный культурный центр в Славянске, возглавляемый убежденным русским националистом, бывшим десантником, священником Виталием Веселым, стал местом концентрации пророссийских боевиков перед началом захвата ими города[22].

Последовавшая после захвата административных зданий раздача захваченного у украинских правоохранительных органов и военных оружия позволила боевикам мобилизовать группу поддержки из числа местных жителей, численностью несколько тысяч человек. Мотивы у этих людей были самые разные: от этнонационалистической неприязни в отношении «украинцев» до социальной неудовлетворенности и даже желания «повоевать», как в Афганистане или Чечне. Корреспондентка журнала «Эксперт» Марина Ахмедова в одном из своих репортажей рисует портрет довольно типичного младшего командира сепаратистов из города Макеевка. Мирон, «донской казак» − как он себя называет, окончил военное училище в Перми, воевал в Карабахе, затем переехал на Украину, но, не найдя в ней места в армии, работал на шахтах, считая это социальным падением. Он явно недоволен тем, что «малолетки» с Майдана считаются патриотами Украины, а он, столько лет плативший налоги и имеющий даже два ордена, − нет (при том, что он сторонник присоединения Украины к России). У него острый конфликт с дочерью-студенткой, которая поддерживает идеи Майдана. И при всем этом он не может связать свои военные подвиги с тем, что его шахта была разрушена украинскими войсками при штурме города[23].

Бесплатная раздача оружия и возможность безнаказанно грабить вовлекла в ряды «ополченцев» также и множество криминальных и асоциальных элементов, которые на первом этапе даже не рассматривались организаторами переворота как потенциальные союзники.

 

И российские товарищи

Третьей крупной боевой группой в «донбасской революции» стали подразделения спецназа, офицеры ГРУ и ФСБ, которые в ряде случаев сами участвовали в штурмах административных зданий, а иногда прикрывали штурмующих[24].

Изучение личностей погибших (в основном уже в августе) десантников и спецназовцев показало, что маскировка под украинских граждан им не впервой. На фотографиях в своих профилях в социальных сетях десантники позируют в форме украинского «Беркута», что заставляет подозревать их участие в киевских событиях с конца 2013 года, в том числе некую роль в расстреле демонстрантов на Майдане (и уж точно − участие в оккупации Крыма)[25]. Подобная тактика организации и разжигания вооруженного «народного» восстания выглядит как реализация плана так называемой «гибридной войны», который стал известен в конце августа после того, как был предан гласности доклад начальника Генштаба российской армии Валерия Герасимова, сделанный еще в 2013 году[26]. В рамках этой концепции, являющейся, по мысли автора, ответом на действия США в период «цветных революций», в мае 2013 года были созданы Силы специальных операций Министерства обороны РФ, призванные проводить тайные операции − прежде всего в приграничных с Россией странах[27].

Четвертой группой были «идейные» русские националисты − ветераны различных войн, которые были мобилизованы во время кампании по аннексии Крыма. Самым ярким их представителем был москвич, отставной полковник ФСБ и поклонник Белого движения времен гражданской войны Игорь Гиркин (по кличке «Стрелков»), и сопровождавшие его казаки из «Волчьей сотни» − праворадикальной казачьей организации из города Белореченска Ростовской области[28]. Самой крупной по численности группой стали казаки, действовавшие в основном под командованием атамана Николая Козицына (гражданина России, уроженца Донбасса, до перестройки служившего надзирателем в одной из колоний региона, далее ставшего видным деятелем казачьего движения в России), которые играли ключевую роль в захвате городов на границе Луганской и Ростовской областей. Их «столицей» стал город Антрацит[29].

 

Второй этап: разворачивание боевых действий и приток российских добровольцев

Второй этап военных действий начался примерно через месяц − с середины мая. К этому моменту украинская армия вышла из коллапса и уже достаточно плотно обложила территорию будущих боевых действий, обозначив границы реального влияния «сепаратистов».

В этот момент для пророссийской стороны, видимо, стали очевидными масштабы ее истинной поддержки в регионе. Речь уже не шла о геополитическом проекте «Новороссии», проталкиваемом в российских властных структурах московским «Институтом стран СНГ»[30] и группой последователей Александра Дугина. Этот план был очевидным образом провален к концу апреля. Поражение антимайдановского движения в Одессе 2 мая (как и произошедшая ранее нормализация ситуации в Харькове) поставило на нем крест. Однако и на Донбассе влияние спешно созданных ДНР и ЛНР распространялось только на часть районов, которые они считали «своей территорией». Фактически они контролировали гигантскую агломерацию городов и шахтерских поселков, растянувшуюся примерно на двести километров в длину и ширину от Донецка до Краснодона и от Северодонецка до Амвросиевки, и три не входивших в нее промышленных города: Мариуполь на крайнем юге Донецкой области, Славянск и Краматорск на севере. Северная половина Луганской области и некоторые районы на ее юго-востоке (как минимум до середины июля), западная и южная части Донецкой области − находились под контролем центрального правительства.

Более того, даже на контролируемой пророссийскими боевиками территории местное население повело себя совсем не так, как хотелось бы сепаратистам. В целом по двум областям примерно треть населения поддерживала идею присоединения к России, еще треть готова была удовлетвориться идей автономного Донбасса, и треть была однозначно за сохранение существующего порядка вещей[31]. Очевидным образом на контролируемой боевиками территории − прежде всего в городах − уровень поддержки присоединения к России был выше, однако идти воевать за свои убеждения соглашались очень немногие[32]. Но даже в Славянске и Краматорске первоначальная эйфория быстро прошла, и уже 18 мая Игорь Гиркин обратился с отчаянным обращением к «гражданам ДНР», жалуясь на острую нехватку бойцов и призывая их вступать в его отряд[33].

К этому моменту (собственно еще до начала крымской кампании) в России были отлажены каналы поиска, вербовки и переброски потенциальных бойцов за «русский мир». Главными центрами стали военкоматы, казачьи группы и организации ветеранов чеченских, грузинской и афганских войн. Идеальным «бойцом» становился бывший военный специалист, прозябающий ныне в качестве охранника, строителя или водителя, набравший кредитов или имеющий семейные проблемы. Им была обещана зарплата, намного превышающая их реальные доходы[34]. Именно эти люди начали обслуживать тяжелое вооружение, которое Россия начала понемногу поставлять боевикам с начала июня, когда стало понятно, что люди Гиркина, даже вооруженные привезенными с собой в апреле из России ПТУРСами и ПЗРК, не способны эффективно сопротивляться украинским танкам и артиллерии.

Второй крупной группой, вовлеченной в конфликт, стали политизированные российские «добровольцы». Проимперские политические сетевые организации − «лимоновцы»[35], неосталинистская секта публициста Сергея Кургиняна «Суть времени», «квачковцы»[36], «баркашовцы»[37], евразийцы (соратники Александра Дугина), реконструкторы Белого движения[38] и, конечно, казаки − все они активно призывали своих членов принять участие в войне и вербовать сочувствующих. Помимо граждан России, считающих себя русскими, в добровольцы записывались россияне, принадлежащие к другим национальностям, скорее всего обладающие опытом участия в военных действиях и намеревающиеся на этом заработать (особенно это касалось чеченцев и осетин, действующих целыми группами, а также российских армян)[39]. Кроме того, среди добровольцев оказались авантюристы из других стран: Белоруссии, Латвии, Сербии, Венгрии, Чехии, Польши, Германии и даже Израиля[40].

В двух подробных интервью, взятых у российских боевиков (добровольца[41] и кадрового сотрудника спецназа Министерства обороны[42]), которые были опубликованы в российских медиа в начале сентября, говорится, что завербованные общественными организациями (совместно с военкоматами) добровольцы стекались в Ростовскую область, где для их проверки и подготовки была налажена целая сеть лагерей. Кто-то попадал на Донбасс напрямую и без оружия[43]. Другие, после предварительной проверки сотрудниками ФСБ, переправлялись в тренировочный лагерь в городской черте Ростова, а оттуда − для переброски на территорию Украины − в еще один центр на территории военного полигона Министерства обороны. Туда же с территории Крыма поставлялось захваченное Россией в марте 2014 года украинское вооружение и боеприпасы. На этих же полигонах добровольцев сколачивали в боевые группы. Люди, которым доверяли создавать подобные отряды и давали на это деньги, набирали команды из добровольцев, обещая высокую зарплату и компенсации в случае ранений. Перед уходом на территорию Украины добровольцы и наемники должны были оставить на территории лагерей все документы и мобильные телефоны. Туда же, в Ростов, привозили раненых и убитых.

Воспользовавшись притоком бойцов, местные командиры начали укрепление своих рядов, несмотря на стремительно ухудшающуюся репутацию «добровольцев» среди населения (что было вызвано мародерством и прямой уголовщиной). Уже 24 мая Игорь Гиркин (Стрелков) публично объявил о расстреле за мародерство двух командиров своего отряда[44]. 9 июня по обвинению в криминальной деятельности он арестовал «народного мэра» Славянска Вячеслава Пономарева, который перед этим официально и пригласил его с отрядом для обороны города[45].

Похожие процессы происходили и в Донецке. Там 15−16 мая фактически произошел переворот. Деятели Донецкой народной республики, не сумевшие обеспечить минимальной координации между вооруженными отрядами, не говоря уже о создании каких-либо рычагов управления экономикой региона или его социальной сферой, были удалены из «правительства». Премьер-министром стал московский политтехнолог и убежденный русский националист Александр Бородай, ранее занимавшийся координацией отдельных групп российских боевиков и их московских покровителей. Его старый знакомый Гиркин, оставаясь в Славянске, стал министром обороны «республики». 29 мая батальон «Восток» (состоящий преимущественно из российских добровольцев и находившийся под командованием бывших сотрудников спецслужб Украины) очистил здание Донецкой областной администрации от бойцов пророссийских криминальных группировок. Поводом стало разграбление последними магазина оптовой торговли «Metro»[46]. Тем самым на территории города была утверждена власть Бородая, которой, впрочем, не признавали большинство группировок за пределами Донецка. Взаимные обвинения в бандитизме, грабежах и прочих преступлениях стали в дальнейшем постоянным фоном существования ДНР и ЛНР[47]. Нечто похожее случилось и в Луганской области. 3 июля главой правительства ЛНР стал московский политтехнолог Марат Башилов, который до того никогда не имел отношения к восточной Украине (его карьера началась в рядах МВД СССР[48]).

Поток «добровольцев» с началом августа, видимо, сильно сократился. Причиной тому стали как очевидные военные неудачи сепаратистов, а также казавшийся тогда очевидным «слив проекта» руководством России, которое после тамошних апрельских «референдумов» не стало заявлять о присоединении к РФ ДНР и ЛНР. Более того, с этих территорий была выведена основная часть российского спецназа[49].

5 июля группировка Гиркина, выросшая до полутора тысяч человек, оставила Славянск и Краматорск, а заодно без боя сдала чуть ли не половину территории подконтрольной ДНР[50]. Это породило кризис доверия к Гиркину как к популярному командиру и фактическому вождю «русской весны». Одной из версий его стремительного отхода стали не военные успехи украинской армии, которую можно еще было задержать если не в Славянске, то в Краматорске и в нескольких довольно крупных городах, находившихся между ним и Донецком, а желание Гиркина помочь Бородаю. Тот в те дни потерял поддержку батальона «Восток» и мог лишиться своего поста, поскольку лидер сепаратистов Горловки Игорь Безлер предпринял попытку захвата плацдарма в областном центре − здании УМВД по Донецкой области.

Не стоит забывать также, что многие желающие «приехать повоевать» собирались заняться этим во время своих летних отпусков. К концу июля они поняли, что возвращение им не гарантировано. Добровольцы и наемники находились на территории Украины без паспортов, необходимых для въезда в Россию. Соответственно, для выезда им нужно было разрешение и содействие командиров. Однако те не хотели терять уже обстрелянных бойцов, а многие просто не собирались выплачивать обещанное вознаграждение.

В результате к середине августа на стороне «сепаратистов» воевали, по оценке украинского военного аналитика Дмитрия Тымчука, порядка 20−25 тысяч человек, из которых только 40−45% составляли «местные», в том числе насильственно рекрутированные, − и количество последних неуклонно сокращалось[51]. Основная масса мужского населения призывного возраста в июле сбежала из контролируемых сепаратистами городов, вызвав гнев, разоблачения и разочарование новых руководителей и полевых командиров[52].

Количество российских ветеранов вооруженных конфликтов в рядах сепаратистов (и, разумеется, постоянная поддержка их со стороны России вооружением и боеприпасами) объясняет, почему украинская армия столь медленно продвигалась вперед. Никогда не воевавшие резервисты, пришедшие в регулярную, но разваленную армию воевали против опытных бойцов, которыми командовали люди с реальным боевым опытом − Гиркин, Безлер, Пономарев, Дремов, Арсений Павлов (известный как «Моторола») и другие. За ними в тени находились российские военные «советники», обеспечивающие (как минимум) логистику снабжения, а также обучение бойцов. С первой декады июля, сразу после сдачи Славянска, сепаратисты начали получать из России уже не только боеприпасы и старые танки, но и современную артиллерию, системы залпового огня, что в значительной степени влияло на ход боевых действий[53].

Со второй половины июля на стороне пророссийских боевиков начали воевать уже отдельные отряды российской армии. Так, например, в подробном расследовании журналистов «Новой газеты» о гибели рядового 18-й мотострелковой бригады (в/ч 27777) Антона Туманова удалось установить, что он и его однополчане оказались на границе с Украиной 11 июля. После этого Туманов с сослуживцами дважды был на территории Украины в краткосрочных командировках, «изображая ополченцев», − в последних числах июля и 3−5 августа. 11 августа он позвонил родным и сообщил, что уехал на Украину «на помощь ополченцам» уже на два−три месяца[54].

 

Непосредственные причины вторжения российской армии на территорию Донбасса

Численность сепаратистов постоянно нарастала и к началу августа суммарно равнялась двум полноценным дивизиям. Их поддерживали подразделения российской армии и российская артиллерия с территории России, а отдельные группы российских военных действовали, судя по всему, непосредственно на территории Донбасса. Тем не менее украинская армия именно в этот период овладела стратегической инициативой и в июне−июле стала довольно успешно применять тактику глубоких охватов группировок сепаратистов, «запирая» их в городах и перекрывая пути снабжения. Сравнительно многочисленные, но слабо дисциплинированные казачьи подразделения оставляли позиции при первых же обстрелах[55]. Изнутри войска ДНР и ЛНР подтачивала вражда между полевыми командирами и отдельными отрядами. К тому же многие из них предпочитали не воевать, а заниматься бандитизмом, вызывая возмущение даже у соратников[56].

Вместе с тем усиливающаяся военная помощь России делала свое дело. В конце июля группировка украинской армии, доселе отрезавшая Донецкую и частично Луганскую области от российской границы на юге региона, попала в крупное окружение. Сначала под предлогом ликвидации обстрелов с Украины (на деле отдельных залетавших на российскую сторону неприцельных снарядов, чья принадлежность была неизвестна) на нее обрушилась российская артиллерия и системы залпового огня. Затем сепаратисты впервые за время конфликта вышли из городов и перешли в наступление, отрезав украинских военных в так называемом «южном котле».

Тем не менее уже в начале августа над полуокруженными Донецком и Луганском, многие окраины которых уже находились под контролем правительственных войск, нависла реальная угроза захвата. Украинские военные поняли бесперспективность попыток отрезать противника от границы с Россией, после чего поставили своей целью взять под контроль основные пути снабжения боевиков тяжелой техникой и боеприпасами внутри самого Донбасса. Несмотря на серьезные ошибки и потери украинской стороны, эта задача была практически решена. 9 августа выходящие из «южного котла» украинские части даже захватили часть города Красный Луч, прервав сообщение по последней крупной трассе, связывающей Донецк с Россией. Несмотря на то, что через несколько часов они были оттуда выбиты, командование боевиков успело объявить о своем полном окружении и призвать Россию на помощь. Тогда же Луганск был окружен с трех сторон, и лишь одно идущее из него шоссе не контролировалось правительственными войсками.

О том, в каком паническом состоянии в тот момент находились заброшенные на Донбасс российские боевики, свидетельствует перехваченный и опубликованный СБУ разговор агента ФСБ по кличке «Трифон» со своим куратором[57].

 

Вторжение

С 7-го по 14 августа ситуация существенно изменилась. Политическое руководство ДНР и ЛНР было одновременно сменено. Москвичи Бородай и Гиркин, луганчанин Болотов и ряд более мелких фигур в течение недели ушли в отставку. В качестве неофициальной причины этого пророссийские медийные ресурсы и блогеры называли провал работы и неудачное командование, приведшее в итоге к кризису 9 августа. Их заменили «авторитетные полевые командиры» из числа граждан Украины. Однако на деле украинские граждане стали лишь ширмой. В отличие от предшественников, они не имели никакой реальной власти. В приграничном городе Краснодон Луганской области появился некий «координационный центр», который, как можно предположить, начал осуществлять систематическую координацию между отрядами боевиков и готовящимися к наступлению регулярными российскими войсками[58].

Анализ списков погибших на Донбассе российских граждан, который был составлен в рамках кампании российских общественных организаций, позволяет − пока весьма приблизительно − оценить динамику участия российских военных в конфликте. До 9 августа эти случаи были единичными. Так, например, Армен Давоян и Александр Воронов, служившие в разведывательном батальоне 9-й отдельной Висленской мотострелковой бригады, которая постоянно дислоцирована в Нижнем Новгороде и Дзержинске, погибли под Луганском в первой половине июля[59]. 11 июля, предположительно в Украине, погиб Сергей Волков из 76-й гвардейской десантно-штурмовой Черниговской дивизии из Пскова; его могила была обнаружена журналистами на печально известном кладбище в Выбутах полтора месяца спустя[60].

Начиная с 9 августа российские солдаты гибли на территории Украины уже практически ежедневно. Особенно пострадала 18-я мотострелковая бригада (в/ч 27777), дислоцированная в Чечне. 9 бойцов этой бригады, являющиеся преимущественно разведчиками по своей воинской специальности (и представителями северокавказских народов по своей этнической принадлежности), погибли 9-го и 11 августа якобы на полигоне в Ростовской области[61].

12 августа погиб Марсель Араптанов из другой воинской части, расквартированной в Чечне, − 17-й отдельной мотострелковой бригады (в/ч 65384)[62]. 13 августа погибли как минимум трое солдат, служивших по контракту в 18-й мотострелковой бригаде и оказавшиеся на территории Украины за сутки до этого. Это упоминавшийся выше Антон Туманов, а также Роберт Арутюнян[63] и Рустам Гусамов[64]. Правда, данные о месте их гибели и количестве погибших существенно расходятся. По сведениям родственников, Рустам Гусамов погиб под Луганском вместе с 26 однополчанами. По данным родственников и однополчан Туманова, которые были тщательно опрошены корреспондентами «Новой газеты», он и Арутюнян находились в числе 120-ти погибших в городе Снежном, важном для прорыва украинского окружения. Впрочем, они могли оказаться и в различных специально сформированных «батальонно-тактических группах».

16−19 августа крупные потери (по некоторым данным, несколько десятков человек) понесла рота 104 полка 76-й гвардейской десантно-штурмовой Черниговской дивизии из Пскова. Украинскими военными под Луганском были захвачены автомобили этой воинской части с различными личными документами десантников[65]. Именно с этого события в России начались журналистские расследования.

Нам же остается констатировать, что, несмотря на эти серьезные потери, в течение первой недели наступления (9−16 августа) украинские войска были отброшены от занятых позиций, что позволило возобновить движение по стратегической трассе от российской границы на Донецк. Также было остановлено наступление украинской армии южнее Луганска.

16 августа новый «премьер ДНР» Александр Захарченко (представленный как «авторитетный полевой командир» и бывший лидер донецкого отделения бойцовского клуба «Оплот») открыто заявил перед телекамерами о том, что из России ДНР получена помощь в составе 150 единиц бронетехники и 1200 «человек личного состава, которые проходили в течение четырех месяцев обучение на территории Российской Федерации»[66]. Тогда же он объявил о планах удара этим резервом в направлении находящегося на берегу Азовского моря и ранее не подконтрольного «сепаратистам» Новоазовска, который был реализован 25 августа. Резервом, как теперь можно однозначно утверждать, оказались подразделения российских войск. Судя по спискам захваченных в плен или убитых военных, это были в основном десантники из частей, дислоцированных в Ульяновске (31-я отдельная гвардейская десантно-штурмовая бригада) и Костроме (98-я дивизия)[67].

Участие российских военных в донбасском конфликте было единственным способом сохранить существования ДНР и ЛНР. Даже сейчас, на момент написания этого текста (начало января 2015 года), за ДНР числится только около трети территории Донецкой области, а за ЛНР − примерно 40% территории Луганской области. После прямого вмешательства в конфликт в соседней стране Россия − ценой сотен жизней своих граждан − может считать себя военным победителем. Однако политический результат этой войны в свете Минских соглашений от 5 сентября 2014 года выглядит существенно иным. И многие наблюдатели, и немало самих сепаратистов говорят о поражении проекта «Новороссия», да и само существование ДНР и ЛНР как независимых государств выглядит проблематичным (и уже тем более их вхождение в состав России).

На момент, когда эта статья готовится к печати, нет никакой уверенности в том, что первая российско-украинская война действительно закончена. Заявления активных сторонников продолжения конфликта о необходимости прокладывания коридора в Крым (то есть расширения зоны оккупации на юге Украины), «освобождения» Харькова и даже похода на Киев[68], а также до недавнего времени непоследовательная и запаздывающая реакция НАТО и Евросоюза могут спровоцировать именно такое развитие событий.

 

 


[1] Данная статья является дополненной, переработанной и расширенной версией текста, опубликованного ранее в виде колонки на сайте Grani.ru 27 августа 2014 года и потом на немецком языке: Mitrokhin N. Infiltration, Instruktion, Invasion. Russlands Krieg in der Ukraine // Osteuropa. 2014. № 8. S. 3−16. Автор благодарен Institut für die Wissenschaften vom Menschen (Вена) за возможность работы в нем в течение января 2015 года, что позволило переработать и расширить этот текст.

[2] Особенно серьезные расследования провела «Новая газета». В частности, она обнародовала список воинских частей, принявших участие в операции, и общую статистику по известным убитым и раненым на начало января 2015 года (www.novayagazeta.ru/society/66773.html). Важные сведения раздобыла телекомпании «Дождь», а также региональное издание «Псковская губерния». Наиболее подробный список погибших на конец декабря 2014 года см.: http://openrussia.org/post/view/1772/.

[3] Практически каждая статья о конкретных судьбах погибших и отправившихся на войну десантников сопровождается заявлениями родных, что те не хотели воевать на территории Украины, но боялись или не могли отказаться (www.novayagazeta.ru/inquests/65095.html).

[4] Я не зря употребил здесь слово «реконструкция», учитывая биографии некоторых участников этих событий с пророссийской стороны. Sapienti sat.

[5] Подробнее данный феномен описан мною в статье: Mitrokhin N. Transnationale Provokation. Russische Nationalisten in der Ukraine // Osteuropa. 2014. № 5-6. S. 157−174.

[6] Ibid.

[15] http://expert.ru/2014/12/30/ataman-dremov-mezhdu-smehom-i-strahom/. По данным украинской стороны, он был судим за разбой и изнасилование (http://pride.org.ua/glavnyiy-gorodskoy-terrorist-pavel-dremov/). Сам Дремов в интервью «Эксперту» сообщил лишь очень странную версию о том, при каких обстоятельствах он оказался в заключении по обвинению в мошенничестве в особо крупных размерах: «Я был не виноват, просто от девушки шел»; по его словам, в тюрьме его жестоко пытали, но потом освободили. Также он упоминал, что провел «три года в монастыре», не приводя дальнейших деталей.

[16] www.novayagazeta.ru/politics/63245.html. О том, что среди пророссийских боевиков Безлер также считается «человеком ГРУ», − в интервью, которая сделала Елена Костюченко.

[18] http://expert.ru/russian_reporter/2014/39/nachalnik-donbassa/. В июне Гиркин утвердил его в звании майора, однако непонятно, имел ли он ранее офицерское звание.

[21] Краткий хронологический обзор этой ситуации со стороны сепаратистов см.: http://yadocent.livejournal.com/600059.html.

[22] Объемный материал об этом: http://mskod.com/opium-dlya-naroda-ili-tserkov-v-slavyanske-s-privkusom-.... Краткое изложение той же темы на английском: www.nytimes.com/2014/09/07/world/europe/evidence-grows-of-russian-orthod....

[24] См., например, подробное интервью бывшего главы СБУ по Луганской области: http://gordonua.com/publications/Petrulevich-Terroristicheskie-gruppy-GR....

[25] Особенно скандальной получилась история вокруг ранения Николая Козлова: http://inforesist.org/zabludivshiesya-desantniki-eshhe-v-krymu-v-forme-b.... См. также некоторые данные о биографии Даврана Муратова из 31-й ульяновской дивизии ВДВ (https://twitter.com/RuslanLeviev/status/507882435426541568).

[27] Российское телевидение даже передало об этом в апреле 2013 года специальный репортаж (www.youtube.com/watch?v=Ign7n03tXxw).

[28] Подробнее см.: Mitrokhin N. Transnationale Provokation Командир «сотни» Евгений Пономарев («Динго») погиб в бою 29 августа 2014 года (http://yadocent.livejournal.com/620205.html).

[30] Подробнее о его роли в развитии конфликта: Mitrokhin N. Transnationale Provokation

[32] См. подробный отчет о мотивациях и настроениях добровольцев в этот период: http://kp.ua/politics/449329-korrespondent-kp-dvoe-sutok-provela-v-plenu....

[34] Например, по утверждению одного из добровольцев из Екатеринбургской области, ветерана войны в Чечне, представители местной организации КПРФ и частные предприниматели, обеспечивавшие вербовку добровольцев, обещали им 2500 долларов в месяц (против примерно 1300 долларов, которые он зарабатывал в автосервисе), но в итоге не заплатили ничего (http://znak.com/moscow/articles/04-12-19-47/103315.html).

[35] Вот, к примеру, статья о том, как двое членов НБП поехали воевать на Донбасс из Латвии, где существовало довольно крупное отделение этой партии: www.lsm.lv/ru/statja/obschestvo/novosti/na-storone-separatistov-voyuyut-.... Впрочем, НБП весной−летом 2014 года раскололась в оценке действий РФ в Украине и значительная часть организации отказалась их поддерживать. Более того, они попытались устроить акции в российских регионах с требованиями расширить местные полномочия и даже дать регионам автономию − по образцу требований сепаратистов на Донбассе.

[36] Отставные офицеры, сторонники бывшего полковника ГРУ Владимира Квачкова, прославившегося попыткой покушения на Анатолия Чубайса в 2005 году.

[37] Члены крупнейшей российской неонацистской организации 1990-х − начала 2000-х годов «Русского национального единства». На Донбассе они действовали вместе, организовав небольшую по численности, но активную группировку «Русская православная армия», которая de facto подчинялась бывшему (по его же словам) члену РНЕ Павлу Губареву.

[38] Например, начальником политического отдела Министерства обороны ДНР (то есть главным армейским пропагандистом) стал Игорь Иванов − историк «белого движения» и руководитель российского отделения организации Российский общевоинский союз (РОВС). Эта организация офицеров-белоэмигрантов, тесно сотрудничавшая во время войны с Гитлером, прекратила активную деятельность после 1945 года, однако остается «мемориальным» объединением. В начале 1990-х РОВС нашел немногочисленных российских последователей из числа поклонников «белой идеи», к которым принадлежал Иванов (http://izput.narod.ru/).

[39] См., например, подробный отчет о чеченских добровольцах, опубликованный в начале июня: www.profile.ru/eks-sssr/item/82980-russkaya-pravoslavnaya-armiya-ukraint....

[40] См., например, статью о добровольцах из Белоруссии: http://naviny.by/rubrics/society/2014/07/07/ic_articles_116_185966/.

[43] Например, имеется описание лагеря переброски боевиков в городе Шахты Ростовской области, через который на Донбасс в июне попадали «нацболы»: http://znak.com/moscow/articles/25-08-19-49/102823.

[49] С начала мая и до конца июля наблюдатели перестали фиксировать наличие заметных групп российских военных на этой территории. Общественная кампания в конце августа − начале сентября так же не принесла информации о гибели российских военных в апреле−июне.

[50] В частности, боевики оставили все сельские районы на территории области, еще раз показав тем самым свою низкую популярность среди крестьян, которые в этом регионе являются преимущественно русскоязычными украинцами.

[51] www.unian.net/politics/953441-protsent-mestnyih-boevikov-sredi-terrorist.... Оценка численности пророссийских сил на территории Донбасса в мае−июле значительно колебалась, однако, несомненно, что число их за это время значительно возросло. Так, например, министр информации ДНР Александр Хряков в самом конце мая заявил, что в Донецкой области со стороны «ополченцев» непосредственно в боевых действиях участвуют 5 тысяч человек − и 15 тысяч так или иначе участвуют в их поддержке. Аналитики пропутинских изданий на конец июня оценивали общее количество вовлеченных в бои «ополченцев» в Донбассе в пределах 12 тысяч человек. (http://vz.ru/club/2014/6/19/691926.html; http://centerkor-ua.org/mneniya/obshchestvo/item/524-perejdet-li-novoros...). Лидер «Правого сектора» Дмитрий Ярош 20 июня назвал цифру в 10 тысяч человек (http://rustelegraph.ru/news/2014-06-24/Dmitrii-Yarosh-otcenil-chislennos...). В этот же день глава СБУ Валентин Наливайко заявил, что его ведомство насчитало всего 4,5 тысячи боевиков. (http://censor.net.ua/news/290778/na_donbasse_oruduyut_okolo_45_tysyach_b...). 4 августа министр обороны Украины признал, что, несмотря на потери, численность противника сохраняется и составляет примерно 15 тысяч человек. (http://lenta.ru/news/2014/08/04/victory/) На 19 августа, по данным самих сепаратистов, их численность составляла от 19-ти до 23 тысяч (http://vz.ru/news/2014/8/19/701132.html). На 27 августа с этими данными согласился советник министра внутренних дел Украины Антон Геращенко (http://ru.tsn.ua/ukrayina/na-donbasse-seychas-voyuyut-do-15-20-tysyach-t...). Сколько среди сепаратистов граждан России − отдельный и сложный вопрос. Огромный массив имеющихся свидетельств кардинально расходится в оценках − от 90% доли уроженцев Донбасса до тотального доминирования россиян. Мои личные оценки близки к процитированным в статье данным Дмитрия Тымчука.

[52] См., например, об этом: http://znak.com/moscow/articles/25-08-19-49/102823. В целом, если оценить количество жителей Донбасса в рядах сепаратистов в 10 тысяч человек (с учетом их тылов и потерь), то можно констатировать, что лидерам ДНР и ЛНР удалось привлечь на свою сторону примерно 0,13% семимиллионного населения региона. Напомню, что в период политического кризиса марта−апреля под сепаратистскими лозунгами на Донбассе не удалось собрать ни одного митинга численностью более 7 тысяч человек.

[53] Это в частности фиксирует самый информированный военный пророссийский аналитик: http://colonelcassad.livejournal.com/1661754.html. 14 июня украинские военные сумели захватить в Донецкой области поврежденную установку «Град», принадлежащую 18-й мотострелковой бригаде (в/ч 27777), дислоцированной в Чечне, с бортовой документацией. Она входила в колонну боевой техники, которая, обстреляв украинские позиции, уходила от преследования (http://censor.net.ua/news/289913/posle_obstrela_terroristy_brosili_rossi...).

[55] Один из примеров критического отношения к казакам: http://realpolitic.ru/mnenie/igor-strelkov-kazaki-kozicina-sbezhali-s-fr....

[56] Одно из многих свидетельств: http://focus.ua/country/312424/.

[61] Список был составлен членами Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества (http://vestnikcivitas.ru/news/3509). Позже Министерство обороны РФ официально посчитало возможным выплатить членам семей «погибших на полигонах» компенсацию.

[67] http://tvrain.ru/soldat/. Согласно списку организации «Открытая Россия» (http://openrussia.org/post/view/1772/), кроме них, до начала сентября погибли военнослужащие из 137 полка 206-й дивизии ВДВ (Рязань) − Сергей Андрианов (не был на связи с родственниками после 19 августа, подробнее: www.novayagazeta.ru/society/66219.html); 6-й отдельной танковой Ченстоховской Краснознаменной бригады (в/ч 54096, поселок Мулино Володарского района Нижегородской области) − Бараков Владислав (24 августа) и другие. Также широкую известность получила история с задержанием группы военнослужащих 98-й десантной дивизии из Костромы, давших подробные интервью о своем участии во вторжении украинским телеканалам.

[68] См., например, заявления одного из идеологов проекта «Новороссия», бывшего киевского журналиста Александра Чаленко, в январе 2015 года (http://antifashist.com/item/aleksandr-chalenko-nikogo-na-donbasse-ne-int...).