Заячья моча и драконья кровь по рецепту (отрывок, «Индикатор»)

В книге «Истории страны Рембрандта» Ольга Тилкес рассказывает о становлении Республики Соединенных Провинций (сейчас эта страна зовется Нидерландами) через жизнь людей, запечатленных великим голландским художником. Автор увлекательно рассказывает о политической и религиозной борьбе, о спорах по вопросу о предопределении, о торговле с врагом, о браках сыновей штатгальтеров с английскими принцессами и англо-голландских войнах. Indicator.Ru публикует фрагмент книги, любезно предоставленный издательством «Новое литературное обозрение».

В 1635 году в Амстердаме свирепствовала чума, в XVII веке навещавшая город каждые десять лет. Жизнь остановилась. Замерла торговля, опустели рыночные площади, закрылись магазины и мастерские, и людей можно было встретить только на кладбище. Весь город был пропитан трупным запахом, и, чтобы хоть немного заглушить этот «плохой воздух», считавшийся распространителем заразы, повсюду жгли деготь и смолу. Чума 1635 года унесла 17 тысяч жизней.

Имела она и громадные экономические последствия: никто не хотел торговать с зачумленным городом, да и в нем самом торговля оставалась в застое еще спустя месяцы после официального окончания эпидемии. Цены во время мора взлетели. Единственным, для кого чума послужила источником вдохновения, был поэт Питер ван Годевейк (1593–1669), зарифмовавший Средство от чумы.


Чума. Ян Лейкен (1697–1705). Офорт. Рейксмузеум, Амстердам
Rijksmueum

 

В эпидемиях, как и вообще в болезнях, видели прежде всего кару за грехи, наказание, ниспосланное людям за то, что они отвернулись от Бога. Смягчить Божий гнев можно было праведной жизнью, покаянной молитвой и постом. И во время эпидемий Генеральные штаты объявляли «дни поста и покаяний».

 

Городские власти боролись с мором по-своему: в это время запрещалось продавать сливы, напоминавшие бубоны, шпинат, огурцы, редис, морковь и брюкву с ботвой. Дома зачумленных метились пуком соломы, а сами они должны были ходить с белыми посохами, чтобы редкие прохожие могли обойти их стороной. Здоровым рекомендовалось жевать чеснок или корень ангелики, пить разведенную водой можжевеловую водку, нюхать уксус и благовония. Запрещалось выбрасывать на улицу или в каналы сено, на котором лежали больные, мертвых собак и кошек, выливать отбросы и нечистоты. Не разрешалось использовать траурные драпировки, носить во время похорон длинную одежду и угощать напитками пришедших проводить покойника.

Первой рекомендацией врачей оставалась cito, longe, tarde — «бежать как можно быстрее, как можно дальше и на как можно более длительный срок». Но воспользоваться этим советом могли только богатые, которым было на что и куда бежать. Кроме того, вставал вопрос: зачем бежать безгрешному? И зачем бежать грешнику? Ведь грехи останутся с ним, куда бы он ни бежал.


Похороны жертв чумы. В тексте над изображением рассказывается, что тела будут закопаны на глубине 12 футов и посыпаны известью, чтобы ускорить процесс разложения. Ян де Риддер (1675–1735) Офорт. Рейксмузеум, Амстердам
Rijksmueum

 

Лечили больных исходя все из того же представления о нарушении равновесия жизненных соков. Для восстановления равновесия требовалось либо пустить кровь, либо хорошо пропотеть. В остальном у каждого врача были свои испытанные мази, примочки и снадобья. Так, например, Герард Горис, преподававший в конце века философию и медицину в университете Хардервейка, считал, что надо как можно скорее довести пустулу до созревания.

 

Как только человек почувствует бубоны в лимфатических узлах, надо приложить к ним компресс из высушенной шпанской мушки, чтобы вызвать нарыв. Бубон вскрывался, гной удаляли и прикрывали все листом красной капусты, смазанным маслом, чтобы не образовывалась корочка. На следующий день на нарыв накладывали горячую кашицу из кислого теста, голубиного помета, лука, фиг, луковиц лилий и душистой руты, сваренных в старом пиве, растертых с медом, базиликом, териаком и маслом скорпиона.

Главным средством против чумы по-прежнему считался териак — легендарный антидот, изготовленный врачом Нерона Андромахом и описанный Галеном в его книге о противоядиях. Собственно, Андромах лишь усовершенствовал рецепт царя Митридата.

Добавив змеиное мясо и увеличив в пять раз дозу опиума, Андромах преподнес рецепт императору, любителю искусств, в форме стиха, строфы которого не были одной лишь поэзией: рецепт отличался сложностью и состоял (в переложении Галена) из 63 ингредиентов. Составляющие териака были самыми обычными, необычно было только их соединение. Как будто кто-то собирает все, что попадется под руку: кардамон, черный перец, землю, петрушку, лавровый лист, мирру, корень гвоздики, шафран, сухой хлеб, красные розы, кожуру лимона, корень валерианы, перец, чечевицу, вино. Сохранилось предание, что один французский аптекарь говорил Клоду Бернару, будущему основоположнику физиологии, в то время проходившему практику в аптеке: «Не выбрасывайте это, мсье Клод, пойдет для териака».

Но главным ингредиентом в териаке был опиум. В рецептах Тюлпа встречаются и митридат, и териак (триакел, дриакел). Считалось, что териак помогает не только от чумы, но и от оспы. У каждого врача были свои рецепты, но лекарства по ним могли готовить только аптекари, занимавшиеся «ручной» работой. Находились, конечно, врачи, державшие свои рецепты в секрете и готовившие лекарства сами, нарушая закон 1519 года, запрещавший им изготовление лекарств.

Тот же закон запрещал и продажу в аптеке сильнодействующих средств без рецепта. Дважды в год декан гильдии св. Луки, в которую входили аптекари, врачи и художники, с несколькими врачами и лекарями обходил с проверкой аптеки Амстердама, число которых росло так же стремительно, как и население города. Комиссия выбрасывала все негодное. В остальном в амстердамских аптеках царил полнейший разнобой.


Аптекарь. Ян Лейкен (1694). Офорт. Рейксмузеум, Амстердам
Rijksmueum

 

Закон 1550 года предписывал аптекарям пользоваться Antidotarium Nicolai — собранием рецептов XII века! В этот сборник, составленный врачом из Салерно, входило 133 рецепта, от простых до очень сложных, без указаний на то, как готовить лекарства, качеств ингредиентов и, главное, их заменителей. Последнее было чрезвычайно важно, так как далеко не всегда аптекарь имел под рукой все компоненты сложных рецептов. Заменить один компонент другим он мог только с разрешения врача.

 

В конце XVI века вместо устаревшего Antidotarium Nicolai в обиход вошла фармакопея Валерия Кордуса, составленная им еще в годы студенчества. Этот замечательный немецкий врач, фармацевт, ботаник и, по словам его друга Лукаса Кранаха, «искусный алхимик» за 28 лет жизни успел написать две важнейшие для того времени книги и открыть технологию получения диэтилового эфира из серной кислоты и этилового спирта.

В 1614 году Dispensatorium Кордуса, изданный в 1546 году в Нюрнберге, вышел в переводе на голландский язык под названием «Руководитель и наставник в медицине». Матиас Лобелий, бывший врач Вильгельма Оранского, а теперь лейб-медик Якова I, снабдил издание предисловием и комментариями.


Интерьер аптеки. Ян Лейкен (1683). Офорт. Рейксмузеум, Амстердам
Rijksmueum

 

Существовали и другие книги с рецептами и их составляющими. Все это приводило к путанице, и амстердамские врачи и аптекари давно уже жаловались городским властям на хаос в аптекарском деле. В 1618 году, после очередной эпидемии чумы, врачи и аптекари обратились в магистрат за разрешением создать гильдию аптекарей (выйдя в 1554 году из гильдии св. Луки, они вошли в гильдию коробейников) и разбить «аптекарский сад». Но в 1618 году городским властям было не до аптекарей с их проблемами: страна стояла на пороге гражданской войны. Оба прошения остались без ответа.

 

В 1633 году амстердамский врач Николаас Фонтейн, сын прелектора Йохана Фонтейна, выпустил книгу Institutiones pharmaceuticae, в которой, взяв за образцы предписания иностранных фармакопей, определил требования к аптекам и аптекарям. Несмотря на явную необходимость подобной книги в городе, где каждый аптекарь готовил лекарства, как ему заблагорассудится, городские власти не сделали предписания Фонтейна обязательными. Историки предполагают, что причина подобного небрежения магистрата кроется в католичестве Фонтейна-младшего и его пристрастии к сочинительству.


Портрет Николаса Тюльпа, написанный художником Николасом Пикеной
Nicolaes Eliaszoon Pickenoy/WIkimedia Commons

 

Доктора Тюлпа все знали как истого кальвиниста и врага лицедейства. Кроме того, он заседал в магистрате. Поэтому, когда после эпидемии чумы 1635 года он предложил составить фармакопею — «аптекарскую книгу» с правилами изготовления лекарств и списком лекарственных трав и других компонентов, которые надлежало иметь каждому аптекарю, его предложение было принято. Взяв за основу фармакопеи Лондона, Кельна и Аугсбурга, Тюлп составил свою фармакопею, причем сделал это так быстро, что историки полагают, что проект давно уже был готов и Тюлп только выжидал удачный момент. Год спустя книга, украшенная гербом города, вышла в типографии Блау. В ней перечислялись 446 простых веществ (simplicia) и все многокомпонентные препараты (composita), которые надлежало иметь каждому аптекарю. При переиздании в 1686 году число простых веществ было увеличено до 749.

 

Такое количество объясняется тем, что все лекарства были сложными. Рецепты самого Тюлпа имеют от 20 до 40 составляющих. В них входит заячья моча, живичный скипидар, сок пальмы под интригующим названием «драконья кровь», кораллы, камешки из желудка речного рака, ртуть, вино, дыня, устрицы, перец, герань… Для териака требовалось более 60 ингредиентов. Правда, в фармакопее ничего не говорилось ни о действии медикаментов, ни об их дозировке, дабы несведущие не воспользовались этой информацией во вред. Фармакопея Тюлпа послужила образцом для создания аптекарских справочников в других городах Республики. С 1636 по 1795 год она выдержала 26 изданий. Национальная Pharmacopoea Batava вышла лишь в 1806 году.

Одновременно с принятием решения о создании фармакопеи был составлен и список первых инспекторов Медицинской коллегии, которые должны были следить за соблюдением ее предписаний. Инспекторам: двум врачам и двум аптекарям — вменялось в обязанность два-три раза в год обходить аптеки и контролировать наличие в них всех перечисленных в фармакопее средств. Коллегии надлежало также следить за регистрацией новых врачей, экзаменовать аптекарей, лекарей и повитух, давать рекомендации городскому правлению во время эпидемий, следить за аптекарскими садами, улаживать конфликты, касающиеся оплаты врачей и лекарей. Через три года после выхода фармакопеи была создана и гильдия аптекарей. Открыть аптеку мог официально зарегистрированный житель города, сдавший экзамен.