25.09.18

О «времени надежд»

Ревекка Фрумкина о книге Георгия Кизевальтера «Время надежд, время иллюзий» («Троицкий вариант»)
О книге «Время надежд» я узнала из рецензии Ольги Балла в августовском номере журнала «Знамя». Балла — вдумчивый критик без оглядки на авторитеты и штампы; у меня не однажды была возможность в этом убедиться (среди прочего, на примере моих собственных сочинений). Издательство «Новое литературное обозрение» любезно снабдило меня этой новой книгой Кизевальтера, а заодно и предыдущей его работой «Эти странные семидесятые, или Потеря невинности» (вышла в 2010 году).

Мой интерес к сфере художественной деятельности, которую у нас некогда называли «неофициальным искусством», угас в конце 1980-х; да и соответствующие предпочтения остались в прошлом (неудивительно, что я пропустила книгу Кизевальтера о семидесятых).

Новая его книга — «Время надежд» — складывается из бесед автора с художниками и аналитических очерков о художественной жизни описываемой эпохи.

В Интернете находим следующие строки автора о времени и о себе: «Балансируя <…> между открытым диссидентством и ложью официально-глянцевого застоя „соцреализма“, художник андеграунда выбирал для себя „домашний авангард“, и, в частности, как способ выживания. Считая себя учеником и последователем И. Кабакова, я долгое время разрабатывал „автора персонажа“, где реальный автор придумывал вначале не картину, а некого мифического художника, который уже создает серию работ. При этом реальный художник, как правило, абсолютно отстранен от созданного им образа-мифа и никаких эмоций по отношению к созданной им работе не испытывает». Сначала мне показалось, что авторский материал (очень личный по тону и уже поэтому интересный) в обсуждаемой книге подан несколько хаотично. И всё же, видимо, автор удачно избрал способ не втискивать живой рассказ в рамки какой-либо концепции. Замечу, что сохранить интонации героев в повествовании мемуарного характера — это самостоятельная и весьма сложная художественная задача, так что ее удачные решения — большая редкость. Например, покойный Андрей Сергеев сумел это сделать в своих кратких воспоминаниях о встречах с Бродским. Наверное, определенная холодность авторской интонации в подобных случаях вполне уместна.

Особую ценность представляет опубликованный в обсуждаемой книге сводный список официальных и неофициальных художественных выставок за 1953–1970 годы, а также другие обширные справочные материалы, уникальность которых я — как «человек со стороны» — не берусь оценить. Во всяком случае, молодой читатель получил дельный вариант путеводителя по целой эпохе в ее важнейших проявлениях.