Традиционные головные уборы:

введение в изучение и классификацию

 

Кирилл Бабаев — доцент Института восточных культур и античности РГГУ, научный сотрудник Института языкознания РАН и главный редактор научного журнала «Вопросы языкового родства». Сфера основных научных интересов включает сравнительное языкознание и этнографию Африки, историю европейского костюма. Автор восьми монографий.

 

Однажды во время путешествия по русскому Северу на деревенском празднике я обратился к старушке-лопарке:

– Я хотел бы купить шамшуру,— без предисловий сообщил я ей, указывая на ее великолепный головной убор, расшитый бисером.

– Какую? — бабушка с изумлением воззрилась на меня своими бледно-голубыми, как вода в Ловозере, глазами.

– Да любую. Хоть вот вашу.

Она не понимала.

– Если женщина саами продаст свою шамшуру, в чем же она бу­дет ходить?— спросила меня старушка, и я не смог ответить на этот вопрос.

У саами головной убор переходит от матери к дочери, и каждое поколение добавляет к орнаменту на шапке свои мотивы. На шамшуре узорами и цветами выложена вся жизнь рода, его история и положение среди других родов — продать, купить, обменять или потерять ее просто невозможно.

У самых разных народов Азии, Африки, Латинской Америки да и Европы головной убор — это идентификатор этнической или рели­гиозной принадлежности, показатель социального статуса, атрибут моды или сакральный символ. Подчас символ даже более важный, чем весь костюм — а у племен острова Новая Гвинея этот костюм только из шапки нередко и состоит.

Именно поэтому коллекционирование традиционных головных уборов оказалось для автора этих строк таким интересным заняти­ем. К удивлению, во всей России обнаружилось лишь одно крупное музейное собрание головных уборов (в коллекции Российского этно­графического музея в Санкт-Петербурге), хотя на территории нашей страны проживает множество народов с самыми богатыми традиция­ми изготовления шапок. А еще каких-нибудь сто лет назад кокошник для русской женщины был столь же значительным социальным атри­бутом, как сегодня шамшура — у саами.

В российской этнографической литературе типология головных убо­ров обычно сильно упрощена (см., например, Итс 1974), в западной же их классификация проводится на материале конкретных географических регионов или исторических эпох, хотя попадаются и весьма остро­умные подходы (Reed 1992). Несколько основных типов головных убо­ров действительно могут быть определены довольно четко: в первую очередь это шляпа, состоящая из тульи и полей с разными пропорция­ми и размерами, и шапка, у которой тулья есть, но поля отсутствуют. У женщин, но не только, на всех континентах пользуется большой по­пулярностью платок или отрез ткани определенной формы, служащий для покрытия головы и завязываемый тысячью разных способов. Чет­вертым широко распространенным типом головного убора является обруч или повязка вокруг головы: от пеньковой веревки мужчин Вос­точной Европы до изысканно вышитых узорчатых шерстяных венцов девушек Латвии и Литвы. Разновидностью обруча, как известно, является и хорошо известный тип европейской короны.

Иногда головные уборы классифицируют также по типу формо­образования: драпирующиеся (например, чалма или иные уборы, на­матываемые на голову), тянутые (например, среднеазиатский колпак) и многосоставные, то есть сшитые из нескольких отдельных частей или крепленные на каркасе, как русский кокошник) (Калашникова, онлайн).

Между тем разновидностей головных уборов, конечно, в мире значи­тельно больше. Можно ли, скажем, считать платком бурнус, которым туареги Западной Сахары закрывают не только голову, но и лицо, и плечи, и едва ли не всю верхнюю часть тела? Парадоксально, но здесь показывать миру свое лицо могут только женщины, а мужчины пред­почитают скрывать лицо даже в помещении. К какому типу относят­ся широкие конические уборы народов Восточной и Юго-Восточной Азии, состоящие, кажется, из одних только полей?

Праздничный головной убор женщин в гималайской области Занскар вообще не мог бы держаться на голове, если бы не сложная си­стема заколок — ни к повязке, ни к шапке такую конструкцию отне­сти невозможно. А у африканских догонов шапка соединена в единое целое с маской, богато инкрустированной раковинами каури и надеваемой только для священных танцев в дни похорон вождя или ежегодных циклических праздников. Типология традиционных ша­пок, видимо, еще ждет своего определения в рамках отдельного науч­ного исследования.

Столь же сильно различается и материал, служащий для изготовле­ния головных уборов. Здесь не только традиционные кожа, мех, шерсть и ткани. Мужчины народности нага в северо-западной Бирме, пройдя процедуру инициации, обязаны носить подобие шлема, сделанного из пластинчатых костей горного барана. Крестьяне на Кубе изготавливают себе прочные шляпы из стеблей сахарного тростника, а традиционная соломенная шляпа Индокитая на самом деле делается не из соломы, а из банановых листьев. Но, пожалуй, самым удивительным материа­лом пользуются женщины одного из племен народа дзао в Северном Вьетнаме: здесь носят шапочки, аккуратно связанные из женских же волос на круглой серебряной основе.

Драгоценные металлы и другие богатые украшения — не редкость в оформлении традиционных шапок Азии, Африки, Южной Европы. Головной убор у многих народов считается едва ли не главным спосо­бом демонстрации имущественного достатка, и традиция нашивать на шапку золотые и серебряные монеты распространена по всему Старо­му Свету. Европейский путешественник начала XIV века, посещая Нов­город, писал: «Девушки носят диадемы на своих венцах, как святые» (Пушкарева 1989). От бедуинов Ливийской пустыни до поволжских ле­сов замужние женщины вынуждены по торжественным дням удержи­вать на своей голове по несколько килограммов серебряных монет, и то, что эта традиция имеет глубокие корни, хорошо видно на находках из скифских курганов первых веков нашей эры: женские шапки с зо­лотыми и серебряными монетами там едва ли не идентичны тем, что еще сегодня можно найти на рынках Бухары и Самарканда. А одно из племен в горах восточного Индокитая даже получило свое название «тьен» — «монетные» — из-за денежных знаков, в обилии нашиваемых на головные уборы. Нумизматическая ценность таких шапок иногда значительно выше, чем собственно этнографическая.

Юго-Восточная Азия, и именно Индокитайский полуостров, осо­бенно славится разнообразием головных уборов, которые служат для идентификации представителей раз­личных племен. «Черные» хмонги во Вьетнаме красят свои тюрбаны цветом индиго, добываемым из горного рас­тения, а их «разноцветные» родствен­ники носят платки кричащих сине- розово-зеленых расцветок, потому что живут на невысоких холмах, где инди­го не произрастает. Женщины «красных» дзао обматывают голову сложной композицией нескольких широких платков, секрет правильного ноше­ния которых они не раскрывают мужчинам, а «черные» дзао но­сят небольшие платки с вшитыми разноцветными лентами. Ни одной детали головного убора нельзя изменить, каждый узор несет этниче­скую информацию, которая легко считывается окружающими.

Социальное положение члена общины легче всего отразить шап­кой — именно по ней встречают и провожают мужчину в обширном азиатском регионе от Индии и Индонезии. Шлемы с рогами носили еще викинги, как их изображают историографы, но за животными мо­тивами не обязательно углубляться в дохристианскую эпоху. И сегодня вожди племен штата Нагаленд в Индии носят высокие плетеные убо­ры, украшенные бараньими рогами и клыками кабана. Воины наро­да оромо в Эфиопии не выходят на бой с соседями, не увенчав голову бесформенной шапкой из меха бабуина. Тувинский шаман для убе­дительности своих заклинаний надевает на голову шапку, сделанную из головы медведя, а его коллега с индонезийского острова Сулавеси украшает голову множеством зубов самых разных лесных животных, придающих его чарам поистине зверскую силу.

Использование головного убора для демонстрации особого положе­ния в коллективе или сверхъестественных возможностей — очень рас­пространенная черта традиционных обществ. К примеру, старейшины африканских догонов всегда ходят с непокрытой головой, шапки здесь совершенно не приняты. Однако на сакральных церемониях, свадьбах или похоронах они не могут появиться без кожаной шляпы, несколько веков назад заимствованной у соседнего народа фульбе. Могущество фульбе сделало эту шляпу модным аксессуаром у других народов ре­гиона, и обладание ею ставит владельца на одну ступень выше в соци­альной иерархии.

Мода, впрочем, иногда вторгается в тысячелетнюю традицию самым неожиданным образом. Эстонские женщины с балтийского острова Муху веками выделялись своими самобытными головными уборами «тану», сотканными из шерсти, окрашиваемой в розово-оранжевый цвет. Но во время Первой мировой войны местным рыбакам слишком часто стали попадаться в сети морские мины, содержащие в себе пироксилин — компонент взрывчатки ярко-желтого цвета. Мины научились разбирать, а пироксилином красить ткань, и именно с этих пор национальные головные уборы на Муху носят пронзительный, канареечно-желтый оттенок.

Формы и виды головных уборов мигрируют и заимствуются, как и другие элементы культуры. Удивительно, но девичий кокошник — не­пременный атрибут сказочных русских красавиц — изобретен вовсе не на Руси. В Средние века этот головной убор перекочевал к нам вме­сте с татарскими ордами из Монголии, где венец-кокошник (называе­мый там «уядаг-малгай») девушки носят по праздникам по сей день. Аналогичный головной убор красного цвета, только под названием «парто», считают своей национальной особенностью венгры, и убеж­дать их в том, что кокошник придумала Марья-искусница, не имеет никакого смысла.

А что такое, скажем, современная европейская шляпа как не отголосок древних народных традиций? С давних пор шляпа являлась тра­диционным головным убором народов Западной и Центральной Европы.

Предназначение шляпы — закры­вать голову мужчины от назойливых дождей, которыми славится северная часть Европы. Но каждый народ вно­сил в этот нехитрый головной убор нечто свое. В шляпу можно положить множество необходимых вещей, как это делают моравские валахи,— потому-то у них шляпы высокие, как сами Карпат­ские горы. Ее поля можно расши­рить, чтобы уберечь от дождя не только голову, но и плечи, как это придумали испанцы, а потом их потомки в Латин­ской Америке продолжили дело, сделав поля необычайных размеров. Можно пристегнуть павлинье перо или на­шить серебряных монет, как любили делать в Альпах, подчеркивая уровень своего благосостояния. Народы Евро­пы модифицировали шляпу в течение нескольких тысячелетий, пока…

...пока в середине XX века шляпа со стремительной скоростью не вы­шла из мужской моды и не ворвалась в моду женскую. И хотя еще Павел I своим указом в конце XVIII века запрещал под страхом наказания летями женщинам носить мужские шляпы, его указ давно предан забвению. И ни одна гламурная вечеринка, ни одна игра в гольф или поло в наши дни не обойдутся без необъятно широких полей дамских шляп, уверенно демонстрирующих поражение мужчин в борьбе за их древнюю гордость.

Изучение головных уборов, их истории, типологии и влияния на современную моду, к сожалению, находится в нашей стране пока на весьма низком уровне. Этот вопрос рассматривается лишь как один из частных вопросов этнографии или истории костюма, между тем по объему материала и значимости как для изучения костюма, так и для этнографических исследований головные уборы, безусловно, заслужи­вают отдельного научного рассмотрения. Коллекция, на основе кото­рой подготовлен этот текст, позволяет сделать лишь первые, пробные выводы о том, какие критерии подлежат анализу при исследовании традиционных головных уборов. Среди них:

- география и ареальная дистрибуция различных разновидностей го­ловного убора (например, по подсчетам российского фольклориста и этнографа Р.Ф. Васильевой, в одной Московской губернии начала XX века насчитывалось не менее 25 вариантов кокошника замуж­ней женщины);

- универсальная классификация головных уборов по типам и разно­видностям внешнего вида;

- типологизация социально значимых головных уборов (мужские/ женские/детские, атрибуты служителей культа, аристократии и вождей, военных, представителей различных профессий);

- история развития головного убора и, в частности, взаимовлияние современных модных тенденций и народной традиции. Исследование этих и других вопросов на этнографическом матери­але народов как России, так и всего мира, несомненно, позволит сделать множество интересных выводов в рамках теории моды. Это тем более важно потому, что в последние десятилетия национальные го­ловные уборы повсюду в мире заменяются привычными и более мод­ными бейсболками, вязаными шапочками и другими товарами массо­вого потребления и традиции изготовления и ношения национальных уборов у многих народов, в том числе у русского, едва ли не оконча­тельно утеряны.

Впрочем, даже сейчас, когда глобализация, уличная мода и борь­ба с половыми различиями, казалось бы, полностью нивелировали в Европе древние традиции, в некоторых обществах они живы вполне. Албанские женщины и сегодня надевают на праздники свои старые платки с нашитыми на них османскими монетами начала двадцатого столетия. Их соседи по всему Балканскому полуострову опознают че­ловека по шапке за версту.

– Вон идет буковинец,— сказал мне хозяин дома, в котором я снял комнату в небольшом румынском городке, показывая на вполне обык­новенного мужчину, переходящего улицу в сотне метров от нас. Муж­чина был одет в джинсы, коричневый пиджак и разговаривал по мо­бильному телефону.

– Почему именно буковинец? Разве он говорит с акцентом?— спро­сил я.

– Да нет,— ответил мой хозяин.— Говорит он нормально. Но по­смотрите, какая на нем шляпа! Если бы я ее надел, меня бы просто за­смеяли. Нет, такие шляпы носят только в Буковине!

 

Литература

Итс 1974 — Итс Р. Введение в этнографию. Л.: Издательство Ленин­градского университета, 1974.

Калашникова, онлайн — Калашникова И. О коллекции головных убо­ров Российского этнографического музея. www.ethnomuseum.ru.

Пушкарева 1989 — Пушкарева Н. Женщины Древней Руси. М.: Мысль, 1989.

Reed 1992 — Reed S.D. From Chaperones to Chaplets: Aspects of Men's Headdress, 1400-1519. M.S. Thesis. University of Maryland, 1992.