Политическая история брюк

 

Christine Bard. Une histoire politique du pantaloon. Paris: Editions du Seuil, 2010. 392 pр.

 

«Что такое брюки? Мы знаем, что это одежда, покрывающая тело от талии до ступни, раздельно для каждой ноги. Но история этого, на первый взгляд элементарного предмета одежды отнюдь не банальна, поскольку брюки — это символ» (с. 7).

Этими словами Кристин Бар, профессор истории Анжерского уни­верситета и автор трудов на темы феминизма и истории одежды, начи­нает предисловие к своей последней книге «Политическая история брюк» и завершает свой труд следующим заключением: «Клас­сическая история одежды рассматривает в первую очередь три ее функции: украше­ние, ослабление чувства стыда и защиту. Со­временная история одежды добавляет к ним четвертую функцию, взаимодействующую с предыдущими,— символическую. Мы хо­тели в первую очередь проследить развитие одного из этих символов, самого главного: обозначения половой принадлежности с по­литической точки зрения» (с. 375).

В действительности, в современных словарях можно найти следую­щее значение слова pantalon (брюки)¹: в прошлом предмет мужской одежды и символ принадлежности к мужскому полу; сегодня факти­чески унисекс. Политическое значение появляется в эпоху Француз­ской революции, когда слово «санкюлоты» — буквально «те, кто не носит кюлоты» — стало синонимом сторонников революции, демон­стративно надевавших длинные штаны «панталоны» в противополож­ность кюлотам аристократов. В результате ясно, что слово «брюки» не только обозначает предмет одежды, но и содержит в себе целый ряд символических значений, указывающих гендер, исторический пери­од, принадлежность тому или иному классу общества и даже полити­ческие идеи.

Книга, хорошо иллюстрированная и богатая ссылками на истори­ческие, психоаналитические и культурологические труды, как раз и рассматривает брюки во всех социальных, гендерных и политических смыслах. Начинается она с главы о происхождении брюк и их функ­ции указания половой принадлежности.

 

Происхождение брюк-панталон

«Слово „панталоны" недавнего происхождения. Его первоначальное значение сегодня почти забыто. „Панталоны" было прозвищем венеци­анцев, почитавших Святого Панталеонэ и носивших длинные прямые штаны, называвшиеся pantaloni. Во французском королевстве длинные брюки-панталоны появились в XVI веке благодаря одноименному персонажу итальянской комедии масок» (с. 8).

Другой областью происхождения длинных брюк-панталон было мо­реплавание: начиная с XVII века их надевали матросы, и именно эта модель брюк подсказала форму детской одежды в конце XVIII века. С конца Средневековья мужчины стали носить короткие штаны и об­легающие чулки с подвязками, гордо демонстрируя мускулистые ноги, а те, у кого ноги были слишком тощими, вкладывали в чулки искус­ственные икры. После этого кюлоты (штаны до колена или чуть ниже) послужили для «эротизации» мужского тела. Облегающая тело одежда зажиточных классов была нарочито противоположна широкой, скры­вающей тело одежде низких слоев общества.

Короткие штаны «брэ» первоначально входили в костюм галлов, а потому для древних римлян представлялись эмблемой варварства и указывали на принадлежность к определенной территории. Длинные штаны, которые в XVIII веке носили бедные, матросы, дети и шуты, ста­новятся символом Французской революции, стремления к свободе и ра­венству, в то время как короткие штаны «брэ» или «кюлоты» остаются привилегией зажиточных слоев. Только военная униформа, введенная в конце XVII века, позволила носить кюлоты и простолюдинам.

«В результате с самого возникновения длинные брюки свидетельство­вали о подчиненном положении человека: это была одежда побежден­ных, варваров, бедняков, крестьян, матросов, кустарей, детей, шутов. Отсюда рождается интерес к изучению причин их последующего рас­пространения среди представителей верхушки общества» (с. 10).

 

Необходимость различать пол

Согласно психоаналитику Джону Карлу Флюгелю, с конца XVIII века в связи с изменениями в политике и экономике произошел коренной раскол в подходе к одежде на основании пола: женщины получили право эротического подчеркивания тела, в то время как мужчинам пришлось отказаться от какой-либо формы кокетства, ярких цветов и украшений в одежде, их облик был сведен к своего рода «рабочей униформе», состоящей из темного костюма, белой рубашки и галсту­ка. «В 1800 году указом парижской префектуры женщинам запрещено надевать мужскую одежду. Считалось логичным подчеркивать биоло­гическое различие различием в одежде. С научной точки зрения раз­ный пол не ограничивался различием половых органов, а все тело вы­ражало половую принадлежность» (с. 11).

Официальные доклады ученых-антропологов того времени настаи­вают на отсталости женщин по сравнению с мужчинами. Например, натуралист Жюльен-Жозеф Вирэ писал в «Естественной истории че­ловека» в 1800 году:

«Верхние части тела мужчины, такие как грудь, плечи и голова, крупны и мощны; его мозг обладает большими способностями и, на­сколько нам известно, весит на три-четыре унции больше, чем женский. <.> Наоборот, у женщин голова, плечи, грудная клетка маленькие и узкие, в то время как таз, ягодицы, бедра и другие органы низа живо­та большие и широкие» (с. 12).

Мужчина отличается способностью мышления, а женщина — спо­собностью рожать детей. Биология, совместно с философией и мора­лью, устанавливает новый общественный порядок. В конце XVIII века Жан-Жак Руссо, хотя и принадлежал к среде прогрессивных мысли­телей, в своем труде «Эмиль» предлагал различное воспитание для мальчиков и девочек.

Таким образом, носить брюки для женщины означало «симулиро­вать» мужчину, и такое нарушение общественного порядка в XIX веке считалось недопустимым. «Мужчина унижает себя, надевая женскую одежду, которая соответствует более низкому общественному стату­су, в то время как женщина, наоборот, надевая мужскую одежду, под­нимается по иерархической лестнице и достигает многочисленных преимуществ» (с. 14).

 

Право женщин носить брюки

Путаницы в определении половой принадлежности на Западе боя­лись со времен Средневековья, а переряживание в одежду противопо­ложного пола каралось как жульничество и преступление, вплоть до смертельной казни, в зависимости от цели переодевания. Карнавалы позволяли временно поменять мужскую и женскую роли, также как это допускалось в театре и литературе, где к переодеванию часто при­бегали ради достижения любовных целей. Внешний вид мог обманы­вать, но ведь именно он и указывал на гендер.

«Французская революция хоть и меняет систему одежды, тем не менее сохраняет систему ее символов. Свобода, равенство, простота, естественность, нравственность, братство — таковы принципы нового общества. Но сметение привилегий не означает конец господства мужчин, несмотря на то что отношения между двумя полами меняются. Запрещение переряживаться восстанавливается законом от 29 октября 1793 года, который утверждает свободу костюма, но с соблюдением полового различия» (с. 16). В XIX веке мужчины начинают носить простые и строгие костюмы и переходят от аристократической одежды к бур­жуазной, в которой брюки приобретают новое значение. «В 1899 году феминистка Убертин Оклер дает политическую интерпретацию этому изменению, пришедшему с революцией: „Свободные мужчины при­дали единообразие своей простой одежде, и те [женщины], которые стремятся быть с ними равными, должны позабыть об ухищрениях, свойственных рабыням"» (с. 17). Борясь за право голоса, феминистки боролись и за реформу костюма. «Многие женщины приняли муж­скую одежду, что вполне естественно, ведь природа дала человеку две ноги, независимо от пола» (там же).

В 1949 году Симона де Бовуар в своей книге «Второй пол» подчер­кивает политический смысл брюк:

«,..Нет ничего менее естественного, чем женская одежда; конечно, и в мужской одежде немало искусственного, но она все же удобна и проста, она располагает к действию, а не мешает ему; мужскую одеж­ду носили Жорж Санд и Изабелла Эхберард... все женщины, занима­ющиеся активной деятельностью, любят обувь без каблуков и одежду из плотной ткани» (Де Бовуар 1997).

Среди прочих причин, по которым феминистки требовали права но­сить брюки, главной было то, что брюки — одежда закрытая. Мужчины носят закрытую снизу одежду, а женщины — открытую, что «.. .напо­минает о доступности женских половых органов, о предрасположен­ности их к проникновению» (с. 18).

Таким образом, брюки не просто «практичны», а символизируют власть и свободу мужчин. «Брюки представляют собой самое важное средство обозначения гендера/пола в истории Запада на протяжении двух последних веков. Они становятся эмблемой вирильности. Они так­же прямо ассоциируются с Французской революцией и с республикан­скими принципами, становясь в XIX веке одной из основ новых правил одежды, отражающих установившийся буржуазный и патриархальный строй. Предназначенные для мужчин и запрещенные для женщин, брюки позволяют провести параллель со сферой политики. Завоева­ние женщинами этого символа отражает их стремление к равенству полов, даже если для отдельно взятых людей это может означать иден­тификацию с мужским полом без политического смысла, или просто предпочтение практичной одежды» (с. 20).

Книга охватывает историю брюк вплоть до сегодняшнего дня, зна­чительное внимание уделяется французской истории и моде, с расска­зами о знаменитых французах, историческом влиянии культуры Про­свещения, Французской революции и ведущей роли парижской моды на протяжении веков. Приведем темы некоторых из многочисленных глав книги: «Брюки санкюлотов», «Амазонки Революции», «Женщи­ны в униформе», «Запрет переодеваться в мужчину (1800)», «Амери­канская утопия (брюки Амелии Блумер)», «„Синие чулки" и вира- го», «Война против женских клубов», «Испытание свободы», «Жорж Санд», «Реформа костюма», «Увлечение велосипедом в помощь фе­министкам», «Нижние панталоны», «Работа в брюках», «Новаторство Пуарэ», «Вирилизация женщин как политический проект», «Брюки чемпионки Вайолет Моррис», «Спорт как средство распространения брюк», «Препятствия распространению брюк (1914-1960)», «Война и мужественность», «Противники женских брюк», «Признание женских брюк (1960-е)», «Мода 1960-х», «Триумф унисекса», «Вариант унисек- са Культурной революции», «Запрещено запрещать», «Ограничения в свободе одежды», «Брюки активных женщин», «Брюки женщин в по­литике», «Право не носить брюки».

 

Право не носить брюки

Остановимся на этой последней главе: в ней рассматривается сегод­няшняя ситуация, когда некоторые категории людей борются уже не за право носить брюки, а, наоборот, за свободу их не носить. Это дви­жение мусульманских женщин, живущих во Франции, которым тра­диции запрещают носить юбки. Это также «День юбки» в 2006 году в одном из французских технических лицеев и одноименный фильм 2009 года: в лицее было мало девушек при подавляющем большинстве парней и все поголовно ходили в брюках, поэтому было решено один день в году одеваться в юбки и проводить обсуждения на тему гендер- ных взаимоотношений. Только один парень решился прийти в юбке. «Актриса Изабель Аджани отметила, что учительница, роль которой она играет в фильме, „носит свою юбку как символ революции, по­скольку брюки стали своего рода броней, наравне с чадрой, для деву­шек в городе"» (с. 372).

Право не носить брюки отстаивается и мужчинами, основавшими в 2007 году ассоциацию «Мужчин в юбке» и призывающими освободить­ся от однообразия мужской одежды. Жан-Поль Готье начал включать мужские юбки в свои коллекции с 1985 года. Это вызвано желанием отдать дань прошлой борьбе женщин за право носить брюки. Брюки прочно вошли в женский гардероб, так почему же юбка не может стать унисексом? Существует множество примеров мужских юбок и откры­тых одежд в разные времена и разных странах, и никто не сомневается в вирильности шотландцев в килтах. Успех женщин в борьбе за свободу одежды служит примером для сторонников мужской юбки. «Сегодня женщина в брюках, с короткой стрижкой, в обуви на плоской подо­шве, без макияжа и украшений уже не воспринимается как переряжен­ная в мужчину. Большая часть мужской одежды стала теперь одеждой унисекс. Наоборот, мужчина в платье или юбке и на высоких каблуках остается ряженым» (с. 376).

Жан-Поль Готье говорил, что маскулинность мужчины не в его одеж­де, а в голове. По его мнению, единственный исключительно женский предмет одежды — это бюстгальтер (McDowell 2000: 108). Семиолог Ролан Барт в свою очередь отмечал, что не существует «естественно женских признаков в одежде», а гендер — это произвольно установ­ленные коды.

«Подчеркнутая разница в одежде полов соответствует нашему историческому периоду, когда гетеросексуальное поведение является нормой; Запад опасается вырождения из-за низкой рождаемости, по­ложение женщин хуже, чем положение мужчин. Андрогинный стиль, унисекс, джинсы: не являются ли они попыткой другого взгляда на аб­солютную обязанность соблазнять согласно коду, установленному ге­теросексуальными отношениями?». «Брюки отразили гендерные му­тации за последние два века. Произойдет ли это и с юбкой? Станет ли она завтрашним унисексом?» (с. 379)

 

Литература

Де Бовуар 1997 — Де Бовуар С. Второй пол. М.; СПб., 1997.

McDowell 2000 — McDowell С. Jean Paul Gaultier. London, 2000.

 

Примечание

1. «Панталоны» (pantalon), которые мы переводим как «брюки», обо­значают длинные прямые штаны до ступни, в то время как корот­кие штаны до колен или под коленом носят другие названия: «брэ» (фр. brais) в Средневековье, кюлоты (фр. culottes) в XVIII в. или брид­жи (англ. breeches).