купить

Утро и Девственность-2

* * *

съежившись, перед письмом

сжавшись вся 

до размеров стиха конвенций 

до 

ваших представлений о стихе

до стиха коррупций 

до стиха женщин 

до квир-поэзии 

до еще какой-нибудь х..ни

я 

не вмещаюсь в него

каждое утро

в день 

в мир 

в день дня

гнев параноика-сюрреалиста

«всё»

«должно быть наоборот»

не вмещается

нэ лэзе 

тятя, у кринку нэ лэзе

но влез

потому 

что 

девственно каждое утро

 

машина девственности как машина открытий 

великих биографических открытий

вперед как бы

в зад 

как бы вглубь

в нано

в бессознательное

в космос

пружинит оно

не дает себя взять 

плачет

 

ты состоишь из плохого бозона Хиггса

из очень плохого бозона Хиггса

я состою из нейтрино 

из никакого запоминающего нейтрино 

я день дня 

я ночь ночей твоих

твой призрак кошмар твое обещание не распадаться

 

запоминающий пластик времени, дней дня 

запоминающая подушка ночи 

тело 

запоминающее 

ласку

и насилие 

вместе

твоя рука 

запоминает моей руки жар

моя

запоминает холод твоей руки

учится 

опираться

на эту холодную руку

 

Утро

Мужчина-рыцарь е..т женщину-птицу

Она только снизу жена, оперение —

пышные черные перья — скрывает ее лицо

(«То ли птица, то ли кошка, то ли баба у меня»)

(песня одна

в доисторические времена)

 

Текст современного философа Ника Лэнда

«Быстрое-и-грубое введение в акселерационизм»

Начинается с того, что мы не успели

Что мы слишком медленные для

Слишком медленные, б.., время для обдумывания закончилось

Как жаль

 

Умереть-то хоть получится?

У всех как-то получалось, — успокаивает

Механический серенький монстр-паук, прилежный, как газонокосилка

Не стала смотреть

 

Бист, настоящий суккуб на собачьих лапах,

расходящихся у паха в две круглые шерстистые мышцы

Чудовище — и девочка, беленькая, сиськи блестящие белые

Голубые глаза, березка есенинская

Просто ну Джанни Родари б….

 

У него — член как большая вытянутая клубника

(-ника -ника)

Они как Ник Лэнд и Долина Вероника

 

В конце первого акта великого театра фантазий pornhub

Точка ком

Он слюну ее слизывает языком

Большим как лопата

Он все же кончил в нее когда-то

Но на порнхабе времени нет

Порнхаб — это освобожденное время

После чего монстр запускает в нее маленькую хищную рыбку

Бойкую, быструю рыбку

От девчушки

Нашей голубоглазой

Остается лужица

Светящейся жидкости святой энергии жизни

 

И наконец, Волк е..т Лису (мультфильм)

Все человеческое

Заканчивается

 

Одновременно с этим

Развиваются все другие направления

Становится популярным discribed porn

Некоторые хотят знать

Кто их герои, кто они по профессии, как так вообще получилось,

Что они начали трахаться

Прямо в офисе

Кто кому кем приходится

Кто начальница

Кто Господин, кто Раб

Кто вожделеет, кто трудится

 

Давно уже есть «выбор женщин»

Ничем не отличающийся от мужского

Те же большие хуи, наглые сиськи

Но помедленнее

Женщины просят помедленнее

— или уж пожестче!

 

Существенной становится разница между the animal и the beast

Одних надо защищать

(Священные

Животные

Современности —

Это

Все

Животные)

От других защищаться (по мере сил, конечно)

Отрицая собственное желание

В агонии бесплатного мультиплицированного оргазма

В безостановочной революции жизни

 

И наиболее существенно вот что

Ты больше не можешь смотреть порно с живыми актерами

Как с животными или детьми — ну кто в здравом уме будет смотреть на все эти издевательства Кто действительно?

Это и следователям-то тяжело

 

Зато

Нарисованное в секретных японских лабораториях

Озвученное в России

Анимированное в Китае —

Можно всё

 

Слышишь, — всё

 

…это и следователям

И исследователям

Тяжело и невыносимо

 

Антропологи

Предпочитают не видеть

Поэты

Молчат о главном

Психоаналитики

Знают, но связаны обетом молчания

 

Это и следователям тяжело

 

Проник в мой язык

 

Убеждение о человеческом

 

— Ну, как, тяжело вам, майор Томин?

— Ох, как тяжело, Лена

 

бедные

шерлоки холмсы

бедного

моего детства

Эй, кто-нибудь помнит майора Томина?

Оглянешься — а уже никого нет

 

И психоаналитик

И волк умер

И лиса умерла

 

В контактном зоопарке меркнет свет

 

И вся твоя личность

Вся лелеемая субъектность

Оказывается, никогда не существовала

Одна диссоциативная фуга —

И всё,

Можешь выбирать

Новое место жительства

Новое имя

Новый петербургский текст

 

Один мальчик-философ,

Откуда-то издалека,

Как и все философы,

Рассказал,

Как его сосед в этом неведомом городе

Посреди обычного разговора

Вдруг сказал: как хочется большой любви

И умер через два месяца

 

Бойкая, быстрая посткоитальная тоска,

Маленькая государыня-рыбка

Съела его нутро

 

Не успел даже дома прибраться

Выбросить весь

Унизительный хлам

 

Как

можно этому что-то противопоставить

Какой силы

Должны быть эти механизмы

Какой долгий опыт

Они должны давать

Как прочно

Он должен вплестись во все остальное

Чтобы ни одна (подлая) диссоциативная фуга

Не смыла память о тебе

Девственность-2

каждое утро девственно, как зад возлюбленного (привет, Галя)

сад — то же, что называла садом

Нина Алексеева

жена Сосноры

писавшая дневники

Siri, ты здесь? —

спрашивает ребенок

с убийственной

не опосредованной

серьезностью

утерянной впоследствии

вследствие

невозможности контакта

ты, казенный язык роботов

ты, язык презентаций

ты, язык хамоватый помощника голосового

изыди!

дай

мне

свой зад,

о наличное действительное бытие, у которого нет зада

(Гегель, Феноменология духа, с. 203)

дай

мне свой сад,

                         о возлюбленный,

где каждое утро девственно

привет, Галя

как твоя — то, что ты называешь депрессией

не смею спрашивать больше ни о чем

спрошу у помощника голосового

будет ли война

еще одна

привет, Юра

как там в Лондоне

забылись ли вьюги Преображенской

рынок с рыбой, цветами и базиликом

бедными тряпками

засыпанными тополиной пылью

дворами

бордюрами, мазанными известкой

качелями и

половиной неба с балкона

забылись ли тревоги

в иллюзии контроля

достаточно ли мы

практикуем

обнаженность

беззащитность

либо всевластие поглотило нас

и недалек

вечный покой Альцгеймера

Юра, достаточно ли тревоги

достаточно ли мы голые, или еще?

из посланных тебе стихов

можно составить книгу

написанных для тебя

все еще несколько, почти нисколько но

 

каждое утро девственно, в конце концов